И.В. ПШЕНИЦЫН

Исследование
о природе капитала
и формах его развития

Москва

2007 г.

Посвящается

Первооткрывателю капитала

Карлу Марксу,

мыслителю от бога,
таинственному и непревзойденному.

Родился в Трире 5 мая 1818 года.
Умер в изгнании в Лондоне 11 марта 1883 года.

Предисловие

Для восприятия идей Карла Маркса надо быть универсальным мыслителем, ощущать целостность его мировоззрения и теории, несмотря на многообразие последней. К сожалению, соратники и последователи Маркса были вынуждены, в силу сложившегося в науке разделения труда, делить марксизм на части, в чем их поддерживали профессиональные ученые. В результате, величайший мыслитель предстает перед нами как ученый, который почему-то не умеет пользоваться своим методом.

С уходом из жизни великого мыслителя похороны его интеллектуального наследия неизбежны. Это тем очевиднее, чем глубже проник он в тайны мироздания, ибо тайны эти не поддаются формализации и не передаются как информация. Проблема восприятия истины играет здесь решающую роль, поскольку ученики, повторяющие слова учителя, в действительности мыслят иначе и воспринимают нечто иное. Глубина и величие мыслей гения рождают слепое поклонение и слепую критику, и чем глубже мыслитель, тем очевиднее религиозный характер его последователей, основанный на голой вере или убеждении. Последователи всегда воспринимают результат, они не проделывают самостоятельно творческий путь, в то время как истину можно воспринять, только открыв её самостоятельно. Но для этого, уважаемый читатель, необходимо соответствовать интеллекту мыслителя, а это так трудно, ведь гения рождают народ и время, а не воспитание и образование. Университеты не рождают в человеке способность мыслителя открывать истину, напротив, великие мыслители, которые, по сути, сами являются университетами, иногда открывают университеты и для нас.

Для самостоятельно мыслящего человека доказательство интеллектуальных похорон Маркса лежит на поверхности. Открытое им материалистическое понимание истории утверждало, что абстрактное сознание вторично по отношению к деятельности человека и жизни общества, а это исключает возможность сознательного построения нового общества по плану. Тем не менее, реализуя Программу построения коммунизма, марксисты-ленинцы уверяли всех и самих себя в верности учению Маркса. Они объясняли свое знание будущего величием учения Маркса, благодаря чему можно строить новое общество по плану. Другой пример. Несмотря на опубликованные слова Маркса о том, что нет ничего нелепее, чем предполагать на базе товарного производства и товарно-денежных отношений контроль объединенных индивидов над их совокупным производством, теоретики развитого социализма утверждали, что развитие товарного производства при социализме соответствует методу Маркса. Опять получалось, что не умел Маркс правильно пользоваться своим методом. В результате, когда, доказанная в «Капитале» неизбежность капитализма с развитием товарного производства и товарно-денежных отношений подтвердилась и в нашей стране, это предстало не как подтверждение истинности теории капитала Маркса, а как опровержение марксизма, поскольку была опровергнута «теория научного коммунизма». Между тем Маркс теории научного коммунизма не создавал, а, редактируя «Манифест Коммунистической партии», зачем-то в самом начале сказал о призраке, «призраке коммунизма» который «бродит по Европе». Сегодня, учитывая то, что произошло с нами, трудно дать более сильной научной критики коммунизма, чем признание его призраком, настолько точно эта характеристика соответствует историческому ходу вещей.

Эти и другие факты, о которых речь пойдет ниже, фактически утверждают, что как мыслитель Маркс давно и надежно похоронен, а его имя использовалось, конечно, с благими намерениями, для политических целей. Возможность интеллектуального воскрешения Маркса проблематична и предполагает освобождение от многих устоявшихся догм, чему я надеюсь, уважаемый читатель, может поспособствовать эта книга.

С пересмотром устоявшихся понятий связана проблема адекватного восприятия любого оригинального произведения, в котором автор в действительности решает захватившую его научную проблему, а не занимается абстрактным развитием вообще какой-либо науки. Он не обращает внимания на существующие границы между официальными науками, хотя эти границы зафиксированы в виде разделения умственного труда в форме учебных программ и определяют то, что каждая официальная наука делает своим предметом. Универсального мыслителя не очень интересуют общепринятые границы науки, ее предмет, он исследует проблему и соответствующий объект. В дальнейшем, когда проблема будет решена, подобная самодостаточность ученого лишает его при жизни общественного понимания и научного признания.

Адекватность восприятия оригинального произведения, учитывающая его особенности, неизбежно поднимает проблему источника развития науки. В истории экономической науки широко распространено понимание ее развития как движения мысли, как теоретического противоборства экономических школ. Согласно такому подходу действительной историей оказывается история науки, а не жизнедеятельность ученых или мыслителей. Таким образом, деятельность создателей науки целиком подчиняется истории самой науки и определена ею. Теперь уже не столько ученые создают науку, сколько сама наука, развиваясь, как самостоятельная система, предопределяет мысли каждого конкретного ученого.

В связи с этим важно выяснить, в какой мере теоретические источники являются действительными источниками развития науки? - При всей важности для ученого овладения первоисточниками следует все же признать, что действительное развитие науки происходит тогда, когда в нее привносится нечто иное, идущее от личности ученого, особенностей его мировоззрения, от часто не осознаваемых им особенностей его мышления. Настоящее научное открытие оказывается, по своей сути, продуктом критического анализа проблем науки, и не сводится к синтезу теоретических источников. Основанием же для критического анализа является принципиально иная постановка автором существующей научной проблемы.

Преемственность в науке, формально выражаемая в ее предмете и совокупности проблем, которыми она занимается, затрудняет понимание особенностей классического произведения, его неповторимости, как произведения, прежде всего, самого автора. Сложность такого понимания связана с тем, что сами ученые представляют создаваемую теорию как естественное развитие современной им науки. Наличие же собственного, внутреннего, теоретически не всегда явно выраженного, источника, наличие иного подхода к проблеме (что собственно и составляет неотъемлемый признак гениального ученого, позволяет ему развивать науку, находить свое решение) скрыто под внешней формой следования научной традиции.

Понимание развития теоретической науки, особенно мировоззренческой, должно исходить из анализа творческой деятельности её создателей. Это единственно возможное реалистическое понимание проблемы источника развития науки, ибо только когда «исходной точкой являются деятельные люди, формы сознания утрачивают видимость самостоятельности»¹.

Глубинные истоки творческой натуры мыслителя очень точно выразил К. Маркс. «Я убежден впрочем», пишет он, - «что система Эпикура, как и система Гераклита, существовала в творениях Эпикура только "в себе", а не в качестве осознанной системы. Даже у философов, которые придали своим работам систематическую форму, как, например, у Спинозы, действительное внутреннее строение его системы совершенно отлично ведь от формы, в которой он ее сознательно представил».² Здесь ярко показана природа творчества гениального ученого как «продукта своего времени, своего народа, самые тонкие, драгоценные и невидимые соки которого концентрируются в философских идеях»³.

Мировоззрение гениального ученого, выражением которого становится иная постановка научных проблем, иное понимание категорий, не является результатом лишь его осознанной интеллектуальной деятельности. Более того, собственный метод гениального ученого, как правило, отличается от его восприятия им самим. Эта специфическая особенность творческой деятельности мыслителя, выражающаяся в том, что он живет в своих творениях и вместе с ним живет его эпоха, его народ и делает его творения бессмертными. Неуправляемый творческий процесс требует от гения неосознаваемого и даже противоречащего его восприятию выражения. Гениального мыслителя рождает народ, поэтому его творения нельзя отождествлять с работами его учеников и последователей, его систематизаторов и популяризаторов, поскольку даже сам гений часто не осознает действительных истоков своего мировоззрения. В силу этих особенностей создания классического произведения каждое поколение прочитывает его заново, по-своему, находя таким образом возможности объяснения возникающих научных проблем.

Между тем, исследователи марксизма не выделяют особенностей Маркса как мыслителя, подсознательно придерживаются, даже когда отвергают марксизм, старой советской догмы о единстве марксистско-ленинского учения. Они не видят существенного различия между высказываниями Маркса и Энгельса при рассмотрении теоретических вопросов. Общепринятой остается точка зрения, по которой основоположники марксизма просто дополняют друг друга. Между тем, это противоречит неоднократным высказываниям самого Энгельса. Особенно ярко он пишет об этом в примечании к работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»: «Я позволю себе одно личное объяснение. В последнее время не раз указывали на мое участие в выработке теории марксизма. Поэтому я вынужден сказать здесь несколько слов, исчерпывающих этот вопрос. Того, что сделал Маркс, я никогда не смог бы сделать. Маркс стоял выше, видел дальше, обозревал больше и быстрее всех нас. Маркс был гений, мы, в лучшем случае, - таланты»⁴.

Это личное объяснение Энгельса вызвано отнюдь не чувством скромности или стремлением отдать долг уважения раньше его ушедшему из жизни другу, а действительным положением вещей. Такова была объективная реальность, и эта реальность должна учитываться при рассмотрении метода Маркса и его понимания капитала. По отношению к своему методу только Маркс выступает как субъект, поскольку этот метод - непосредственное проявление его духовной жизни, его личности, все остальные марксисты и критики марксизма относились к методу Маркса внешне, теоретически.

Внимательное изучение работ Маркса и Энгельса говорит о существовании принципиального различия метода Маркса и метода, применяемого Энгельсом. В предисловии «К критике политической экономии» Маркс отмечает, что Энгельс «пришел другим путем к тому же результату, что и я (Ср. его «Положение рабочего класса в Англии»)».⁵ Это различие путей, которое говорит о различии в понимании, было столь значительно, что сначала Маркс и Энгельс предполагали развивать «каждый в отдельности свои положительные взгляды»⁶.

Специфические особенности метода Маркса, к сожалению, остались для Энгельса тайной. Об этом говорят его письма, где он сожалеет, что Маркс не успел написать рукопись о диалектике, которая представляла для Энгельса наибольший интерес из всего рукописного наследия автора «Капитала». Прямым свидетельством непонимания Энгельсом глубинных особенностей метода Маркса является отрицание им роли Фейербаха в развитии диалектики. Утверждение Энгельса в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», что Фейербах просто отбросил философию Гегеля и ничего не сделал в диалектике, стало в СССР аксиомой официальной марксистской философии. Однако у Маркса мы находим совершенно иное понимание. В его «Экономическо-философских рукописях 1844 года», которые были опубликованы впервые лишь в 30-е годы прошлого века, читаем: «Фейербах - единственный мыслитель, у которого мы наблюдаем серьезное, критическое отношение к гегелевской диалектике; только он сделал подлинные открытия в этой области и вообще по-настоящему преодолел старую философию».⁷ Оценив сделанное Фейербахом в положительной критике гегелевской диалектики как беспримерный научный подвиг, что представляется наивысшей оценкой ученому, Маркс раскрыл содержание этой критики и отметил, «что отрицанию отрицания, утверждающему, что оно есть абсолютно положительное, Фейербах противопоставляет покоящееся на самом себе и основывающееся положительно на самом себе положительное».⁸ Проблема выявления положительного активного начала рассматривается Марксом как проблема действительного субъекта самого предмета, как проблема внутреннего источника движения предмета.

В рукописи «К критике гегелевской философии права», написанной Марксом с целью «преодоления обуревавших его сомнений», он отмечает необходимость поиска действительного субъекта развития как центральную методологическую проблему, без разрешения которой не может быть подлинно научного анализа предмета. И именно в том, как определяет субъект развития Гегель, видит Маркс истоки спекулятивной сущности его диалектики, «коренной порок гегелевского хода мыслей».⁹ Так как «Гегель, вместо того, чтобы исходить из реального предмета исходит из предикатов, из общего определения, - а какой-то носитель этого определения все же должен быть, - то подобным носителем и становится мистическая идея».¹⁰ Поэтому, считает Маркс, «следует исходить именно из действительного субъекта и делать предметом своего рассмотрения его объективирование»¹¹. В этом основополагающем методологическом положении он выражает коренное отличие своего понимания метода от метода Гегеля, коренное отличие диалектики действительного материального субъекта от спекулятивной, абстрактной по существу, гегелевской диалектики развития абсолютной идеи.

Проблема источника развития составляла центральную проблему, разрешению которой посвятили себя лучшие представители немецкой классической философии от Канта и Фихте до Гегеля и Фейербаха. Однако особенность гегелевского решения проблемы источника, - позволившая ему, абсолютизируя формальную сторону развития, представить источник развития как борьбу противоположностей, как противоречие, и, благодаря этому, позволившая создать целостное философское мировоззрение, - воздвигла непреодолимые преграды для понимания роли Фейербаха в развитии диалектики. Гению Маркса, с его потрясающей глубиной восприятия действительного мира, удалось понять суть проблемы мучившей Фейербаха, определить причину, мешавшую открыть действительный положительный источник развития. Такой причиной для Фейербаха была невозможность выйти за рамки философии при решении проблемы источника развития.

Поскольку Маркс прекрасно понимал абстрактную сущность философии и никогда не стремился к созданию новой философии, он критикует Фейербаха за его неспособность в критике философии выйти за пределы философии, абстрактного мышления. Фиксируя недостаточность метода своего великого соотечественника, Маркс пишет: «Фейербах рассматривает конкретное понятие так же как мышление, превосходящее себя в мышлении, и в качестве мышления желающее быть непосредственно созерцанием, природой, действительностью»¹².

Ни Ф. Энгельс, ни В. И. Ленин не смогли, потому что не могли, к сожалению, воспринять присущую Марксу глубину постановки проблемы источника развития. Они понимали диалектику лишь как рассмотрение явлений в их всеобщей связи, в движении, развитии, не изолированно и не в покое Движение, подчеркивал Энгельс, «само есть противоречие», Ленин же неоднократно отмечал, что, в конечном счете, вся диалектика сводится к закону единства и борьбы противоположностей.¹³ Противоречие у Ленина - суть диалектики, ее основной закон.

Специфическая особенность материалистического
понимания истории К. Марксом

В своих работах Маркс продолжал разрабатывать собственное понимание положительного начала - действительного субъекта развития. Под ним он подразумевает деятельную сторону жизни человека, его чувственно-практическую деятельность или процесс труда. Такое понимание действительного субъекта развития выводило мировоззрение Маркса за пределы философии, о чем говорит его первый тезис о Фейербахе: «Главный недостаток всего предшествующего материализма, - включая и фейербаховский, - заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой».¹⁴ Именно необходимость рассмотрения чувственно-практической деятельности в качестве действительного субъекта, активного положительного начала общественного развития, составила методологическую основу материалистического понимания истории Марксом, заставила его, критически преодолев философию, оставить ее и обратиться к политической экономии.

Специфическая сущность материалистического понимания истории Марксом искажается, когда все сводят к философскому вопросу о первичности производственных отношений над надстройкой и общественным сознанием, а тем более к проблеме соотношения экономического базиса и надстройки. При таком понимании исключается активное деятельное начало практической жизни общества. Между тем именно это собственное начало заставило Маркса, критически преодолев классическую политическую экономию, изменить ее предмет и метод, введя в экономические категории качественно иной смысл. Сложность восприятия экономической теории Маркса последующей политической экономией была обусловлена именно этой новизной предмета и метода «Капитала», вытекающей из материалистического понимания истории Марксом, почему «Капитал» и не может рассматриваться как экономическое произведение. Разделяя производительные силы и производственные отношения как материально-вещественную и социально-общественную стороны производства, мы лишаем материальное производство, как взаимодействие общества и природы, самого взаимодействия. Тем самым мы лишаемся внутреннего источника экономического развития общества, поскольку общественно обусловленное производство из самого себя развиваться не может. Для объяснения развития общества необходимо с самого начала рассматривать в качестве источника непосредственный процесс его взаимодействия с природой.

Недопонимание предмета «Капитала» как материального производства, как взаимодействия общества и природы проявляется и при рассмотрении метода Маркса в «Капитале», поскольку между методом и предметом существует внутреннее единство. Это недопонимание проявляется в поверхностном изложении «метода «Капитала» как формы применения Марксом философских принципов диалектического и исторического материализма к изучению капитализма».¹⁵ В связи с этим уместно привести отрывок из письма Маркса к Энгельсу, в котором он критикует Ф. Лассаля за намерение изложить политическую экономию по-гегелевски. Маркс замечает: «одно дело - путем критики впервые довести науку до такого уровня, чтобы ее можно было представить диалектически, и совсем другое дело - применить абстрактную, готовую систему логики к туманным представлениям о такой именно системе».¹⁶ Здесь показано отличие метода Маркса в «Капитале», как метода внутреннего по отношению к объекту исследования, как метода самого объекта, от внешнего метода, который применяется к предмету.

Понимание метода «Капитала», как формы применения философских принципов диалектического и исторического материализма к капитализму, искажает действительное отношение метода Маркса в «Капитале» к философии диалектического и исторического материализма. Только в «Капитале» Маркс доказал истинность материалистического понимания истории, но доказал это не применением внешних по отношению к политической экономии принципов к капитализму, а доведением политической экономии через критику до такого уровня, чтобы ее можно было представить диалектически, т.е. доказал это овладев новым предметом науки в его развитии.

Метод Маркса всегда конкретен, всегда вытекает из изучения объекта в его движении, всегда схватывает с самого начала то специфическое отличие, которое и составляет развитие этого объекта. Поэтому рассмотрение развития объекта никогда не является у Маркса результатом внешнего применения законов диалектики, а всегда результат изучения самого объекта, поскольку только такое изучение и позволяет представить объект в развитии.¹⁷ Характерна в этом смысле выдержка из письма Маркса к Людвигу Кугельману: «Ланге пренаивно говорит, что в эмпирическом материале я "двигаюсь на редкость свободно". Ему и в голову не приходит, что это "свободное движение в материале" есть не что иное, как парафраз определенного метода изучения материала - именно диалектического метода»¹⁸.

Коренное отличие метода Маркса
от философского метода Гегеля

Говоря о своем методе в «Капитале» Маркс пишет: «Мой диалектический метод не только в корне отличен от гегелевского, но представляет его прямую противоположность».¹⁹ B философской литературе, широко пропагандируя противоположность методов Маркса и Гегеля, их коренное отличие обычно игнорируют. Недопонимание роли и значения коренного отличия методов, недопонимание того, что именно коренное отличие и есть то, что составляет особенность каждого из этих методов, различие источников развития, привело, фактически, к отождествлению метода «Капитала» с философским методом Гегеля. Между тем, специфика метода Маркса, о чем свидетельствуют его «Тезисы о Фейербахе», заключается в рассмотрении деятельной стороны развития объекта, при этом, поскольку «деятельная сторона развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной чувственной деятельности как таковой»²⁰, Маркс вынужден был, развивая собственный метод, критически перерабатывать гегелевское понимание деятельности как лишь абстрактно-теоретической. Именно в этом смысле он назвал Гегеля своим учителем.

В чем же видел Маркс действительное коренное отличие своего метода? - Вот как он отвечает на этот вопрос: «Исследование должно детально освоиться с материалом, проанализировать различные формы его развития, проследить их внутреннюю связь. Лишь после того, как эта работа закончена, может быть надлежащим образом изображено действительное движение. Раз это удалось, и жизнь материала получила свое идеальное отражение, то на первый взгляд может показаться, что перед нами априорная конструкция».²¹ Таким образом, у Маркса «идеальное есть не что иное, как материальное», т.е. эмпирический материал, «пересаженное», в процессе овладения этим материалом, «в человеческую голову и преобразованное в ней»²².

Коренное различие метода Маркса в «Капитале» и философского метода Гегеля заключается в том, что у Маркса метод является методом политической экономии, т.е. внутренним по отношению к эмпирическому материалу, схватывающим его специфику и, благодаря этому, рассматривающим объект в его действительном движении, в то время как философский метод Гегеля является внешним к действительному объекту, и поэтому отождествляющим этот объект с его сознательным отражением. В итоге, коренное отличие методов сводится к вопросу о том, каков источник развития предмета. У Гегеля таким источником оказывается процесс мышления, объективные противоречия, у Маркса же - действительный источник развития самого объекта. Данное коренное отличие источников развивается в противоположность этих методов. Непонимание проблемы положительного источника в теории Маркса привела исследователей его творчества к недопониманию роли внешних условий в процессе развития.

Проблема внешней общественной
обусловленности способа производства

На том рациональном основании, что производство рассматривается Марксом как общественное производство, как производство общественных индивидов, широкое распространение получило понимание способа производства как исторически обусловленного. Причем, в связи с рассмотрением производительных сил как материально-вещественной стороны производства, а производственных отношений как его социально-общественной стороны, историческая обусловленность относится только к системе производственных отношений, которая отождествляется по существу со способом производства.²³ Такое понимание исключает необходимость выяснения производства исторических условий, при которых совершается производство. О недостаточности такого подхода Маркса написал еще в работе 1846г. «Нищета философии»: «Экономисты объясняют нам, как совершается производство при указанных отношениях; но у них остается невыясненным, каким образом производятся сами эти отношения, т.е. то историческое движение, которое их порождает».²⁴ В отличие от метода экономистов исторические условия в методе Маркса являются моментами производства, а не внешними условиями. Что же касается влияния общеисторических условий на производство и отношения между производством и историческим развитием вообще, то этот вопрос «относится к рассмотрению и анализу самого производства»²⁵.

В действительности, когда Маркс говорит об исторической обусловленности, речь идет об исторической обусловленности материального производства, а не системы производственных отношений. В письме к П.В. Анненкову он пишет: «... люди не свободны в выборе своих производительных сил, которые образуют основу всей истории, потому что всякая производительная сила есть приобретенная сила, продукт предшествующей деятельности».²⁶ Далее Маркс рассуждает об общественной определенности производства индивидов: «Благодаря тому простому факту, что каждое последующее поколение находит производительные силы, приобретенные предыдущим поколением, и эти производительные силы служат ему сырым материалом для нового производства, — благодаря этому факту образуется история человечества».²⁷ В «Нищете философии» Маркс высказывается еще определеннее: «Ручная мельница дает нам общество с сюзереном во главе, паровая мельница - общество во главе с промышленным капиталистом»²⁸.

Историческая обусловленность материального производства не является в методе Маркса внешним условием производства, а выражает лишь конкретную стадию развития производительных сил людей. Любое общественное историческое условие является лишь моментом производства, поскольку именно с материального производства все начинается снова. Понимание условия не как внешнего исторического условия по отношению к производству, а как момента материального производства, является особенностью материалистического понимания развития Марксом. Эта особенность выражает действительную внутреннюю диалектику процесса производства. Если же материальное производство не рассматривается как действительный источник развития, то общественное развитие предстает как абстрактное развитие, состоящее из возникновения и уничтожения, что характерно для спекулятивного метода отрицания отрицания Гегеля.

Существует принципиальная несовместимость диалектического метода Маркса с внешним обусловливанием предмета. Рассмотрение предмета как процесса объективирования источника развития исключает понимание условий как внешних к источнику, не являющихся моментами процесса объективирования источника. В связи с вышеизложенным и следует понимать рассмотрение Марксом предмета как действительного источника развития, который сам себя обусловливает. В этом рассмотрении предмет и метод обладают внутренним материальным единством, поскольку метод является методом самого предмета, как развивающегося действительного субъекта.

При таком понимании предмета не традиционный смысл приобретает абстрактность рассмотрения. В отличие от математического абстрагирования абстрактность рассмотрения в методе Маркса не сводится к абстрагированию от объекта исследования, а лишь выделяет момент действительного движения источника развития при прочих равных условиях, в то время как сам предмет все время присутствует, даже если о нем прямо не говорят²⁹.

Особенности метода Маркса необходимые
для понимания природы капитала

Непосредственным результатом материалистического понимания истории Марксом явилось рассмотрение им в качестве действительного, положительного начала, с которого общественное развитие каждый раз начинается снова, непосредственно процесса труда, и основанное на этом понимание способа производства. Способ производства по Марксу - процесс взаимодействия общества и природы, включающий в себя процесс труда как действительный источник общественного развития. Лишь момент способа производства составляют производственные отношения. Такое понимание способа производства предопределило и предмет «Капитала», как не сводящийся к производственным отношениям. Предметом «Капитала» является капиталистический способ производства, включающий действительный источник развития - процесс труда, как взаимодействие общества и природы, как непосредственный процесс производства. Производственные отношения составляют при этом необходимый момент способа производства, но рассмотрение их обособленно от процесса труда, от действительного источника развития, т.е. от собственно способа производства, не позволяет понять процесс воспроизводства этих производственных отношений.

Предмет «Капитала» не устарел, поскольку современный способ производства в его трактовке Марксом остается капиталистическим. Именно то, что Маркс изучал не капитализм в его социальных, поверхностных формах проявления, а капиталистический способ производства, предопределяет актуальность исследования «Капитала».

Главная сложность, которая стояла и стоит перед экономистами при восприятии «Капитала», заключается в отличие его предмета от предмета экономической науки, хотя Маркс не взял предмет со стороны, а последовательно развил идею, заложенную Адамом Смитом в названии его главного научного труда - «Исследование о природе и причинах богатства народов». Экономисты же, в отличие от Маркса, занимались не природой и причинами, а самим богатством и его распределением. Неверное понимание предмета влечет за собой ошибочное понимание метода, который у Маркса обусловливается предметом и неразрывно связан с ним.

Материалистическое понимание истории, поиск действительного положительного начала общественного развития, предопределило особенности метода Маркса и его исследования капитала. Поэтому хочется посоветовать уважаемому читателю, для понимания специфических особенностей исследования природы капитала обратить внимание на следующие методологические моменты:

1. Действительным источником общественного развития является процесс труда. Маркс понимал развитие как генезис этого положительного действительного субъекта, материального начала, обладающего внутренней активностью, с которого каждый раз все начинается снова.

2. В связи с этим недостаточным является понимание источника развития лишь как борьбы противоположностей, поскольку борьба противоположностей - лишь форма действительного развития. В открытии всеобщих форм развития величайшая заслуга Гегеля, недостаточность же его философского метода в том, что сами формы оказываются источниками развития, которое в силу этого становится развитием спекулятивным, абстрактно-логическим. Поэтому важно видеть несовместимость философского спекулятивного синтеза абстрактных категорий с материалистическим методом Маркса, в силу специфики процесса абстрагирования в его методе.

3. Недостаточно также рассматривать предмет лишь как внешне исторически обусловленный. Полнота теории проявляется, когда внешние условия раскрыты как моменты движения субъекта. Сущность метода, со слов Маркса, заключается в рассмотрении развития как процесса объективирования действительного субъекта, т.е. в рассмотрении становления моментов движения субъекта как условий его дальнейшего развития. В связи с этим возникает понимание исторического характера капиталистического способа производства как обусловленного уровнем развития производительных сил людей.

Все эти особенности метода предопределяют отличие предмета «Капитала» от предмета политической экономии, поскольку предмет и метод Маркса непосредственно едины. Таким образом, проблема источника развития - главное в теории. Последовательное развитие этой проблемы, хотя и в рамках философии, - величайшее достижение немецкой классической философии. В невозможности воспринять и развить диалектику заключается недостаточность метода классической политической экономии. Поэтому «классическая политическая экономия старалась посредством анализа свести различные фиксированные и чуждые друг другу формы богатства к их внутреннему единству», и «это необходимо вытекает из ее аналитического метода, с которого должны начинать критика и понимание».³⁰ Однако, в соответствии с методом Маркса, «анализ является лишь необходимой предпосылкой генетической трактовки понимания действительного процесса формообразования в его различных фазах»³¹. То есть для выявления действительного субъекта необходим анализ объекта исследования, при этом следует различать анализа объекта исследования и теорию развития действительного субъекта. Анализ предмета должен предшествовать генетическому рассмотрению формообразования, в ходе анализа должен определиться действительный источник развития. Таким образом, следует исходить из действительного субъекта и делать предметом рассмотрения его объективирование. Генетическое воспроизведение предмета как конкретного, активного субъекта, который сам себя обусловливает, составляет главный внутренний специфический принцип Маркса при анализе капитала.

К содержанию